«Я живу назойливо и упрямо, я хочу ровесников пережить…». Человек, написавший эти строки, не дожил и до двадцати лет. Всеволод Эдуардович Багрицкий, поэт и сын поэта, оказался одним из множества людей, чей талант остался на полях Великой Отечественной войны. Его короткая, не очень счастливая жизнь закончилась гибелью на фронте. Все его поэтическое наследие уместилось в небольшую книжечку «Дневники. Письма. Стихи».
Всеволод Багрицкий родился в Одессе 19 апреля 1922 г. В одиннадцать лет лишился отца. Его отец Эдуард Багрицкий – известный поэт Серебряного века, участник Гражданской войны, певец строительства нового мира – умер в 1934 г. от астматического воспаления лёгких. А в пятнадцать лет Всеволод остался и без матери: Лидия Суок была репрессирована в 1937 г. и из заключения вернулась лишь через девятнадцать лет. В том же году покончил с собой друг и двоюродный брат Игорь Росинский. И тогда же арестовали мать близкой подруги Севы – Люси Боннер.
Лишившийся обоих родителей, юный Всеволод живет под попечением домработницы Багрицких. А источником средств для жизни служит, видимо, гонорар за посмертный двухтомник его отца, о чем свидетельствует сам наследник:
«В комнате маленькой, Среди папиросных окурков. Среди надоевших до чёрта Бессмысленных дел, Живёт Восемнадцатилетний мальчик, Которого отец Обул и одел».
Всеволод с детства пишет стихи, признает свою поэтическую одаренность:
«Над дальней равниной (Зимой или летом) Летел черный ворон И каркнул над бором. И в эту минуту Я вырос в поэта. И в эту минуту, и в это мгновенье Взяла меня жизнь в суровые руки. И мира круженье, И зябликов пенье Мне стали понятней Всякой науки».
При этом он честно признает и леность своего характера, укоряет себя за то, что мало пишет.
С 1940 года Всеволод учится в Московской Государственной театральной студии и работает в «Литературной газете». И даже успевает побывать в непродолжительном браке. Кажется, жизнь молодого человека начинает налаживаться.
«Июнь! Июнь! Лучи и розы. Поет лазурь, и молкнет тень».
Но приходят страшные события 1941 г. В октябре Всеволод в числе многих прочих эвакуирован из Москвы.
«1 ноября 1941 года… Сейчас нахожусь в Чистополе. В двадцати часах езды на пароходе от Казани. Приехал сюда я только вечером. Но чувствую – тоска здесь невероятная. Найду ли я какую-нибудь работу? Пока живу в гостинице».
Чистополь к моменту приезда Багрицкого уже приютил огромное для небольшого города количество беженцев – более двадцати тысяч. Всем необходим был кров, пропитание, работа. И с этим были большие сложности. Безысходность положения многих привела к трагическому концу.
«Есть глухая тоска В белоснежных полях До озноба в виске, До тумана в глазах».
Юноша Багрицкий, выросший на всем готовом, оказался далеко от дома, в тяжелых условиях жизни впроголодь, в холоде, в бесприютности.
«27 ноября 1941 года. Жить здесь становится все труднее и труднее. Очень тяжело не иметь от мамы никаких известий и чувствовать себя совершенно оторванным от близких…
Мне бы только снова встретиться с мамой, О судьбе своей поговорить… Где ты, мама, тихая мама, добрая мама моя?!» Свое прозябание в эвакуации Всеволод описывает так: «Мне противно жить не раздеваясь, На гнилой соломе спать И, замерзшим нищим подавая, Надоевший голод забывать. Коченея, прятаться от ветра, Вспоминать погибших имена, Из дому не получать ответа, Барахло на черный хлеб менять, Дважды в день считать себя умершим, Путать планы, числа и пути, Ликовать, что жил на свете меньше Двадцати».
В декабре Багрицкому удалось перебраться в более благоустроенное жилье. Ему становится немного поспокойнее. По вечерам он общается с другими эвакуированными. Беседуют о будущем после войны. У всех разные предположения.
«22 декабря. Чертовски хочется взглянуть на все происходящие события сверху, видеть дальнейшее, послевоенное развитие личности и государства».
Но тоски от бесполезности своего существования меньше не стало: «…жить до конца своих дней так, как я жил до сих пор, у меня просто нет никакого азарта».
Еще в начале декабря 1941 г. Всеволод пишет заявление в Политуправление РККА с просьбой направить его на работу во фронтовую печать. (Здесь стоит отметить, что еще за год до войны он был снят с воинского учета по причине близорукости. Но любопытно, что на всех фотографиях он без очков. Хотя, возможно, он их просто снимал).
23-го декабря прошение удовлетворено: двенадцать человек вызывают в Москву. Багрицкий вместе с поэтом Павлом Шубиным получает назначение в газету Второй ударной армии, которая с юга шла на выручку осажденному Ленинграду. «Ночь. 23 декабря 1941 ... А, чего там долго писать, - уезжаю на фронт. Мои мысли и желания исполняются. Но суть не в этом. Я хочу работать… Я должен работать! И мы добьемся своего! Скоро я пройду по московским улицам. Увижу метро, Красную площадь, свою комнату, в которой столько пережито. Наконец начинается какая-то неизвестная, совсем новая жизнь».
Несколько дней они по заснеженным дорогам пешком добираются из Чистополя в Казань, где встречают Новый 1942-й год. Через неделю Всеволод уже следует на Северо-Западный фронт в армейскую газету «Отвага». Он воодушевлен, надеется на скорое окончание войны, на скорую встречу с мамой, на счастливую дальнейшую жизнь.
Во второй половине января он уже на прифронтовой полосе, тяжелые первые впечатления заставляют засомневаться в правильности своего решения: «Испытал приступ тоски. Хочу убедить себя, что сделал нужный шаг в своей жизни, и не могу. Может быть, неправ!» Но быстро привыкает и уже ничему не поражается. Он легко переносит трудности, отмечает изменения в себе. «Больше всего мне доставляют удовольствие солнце, начинающаяся весна и торжественность леса».
Но и на фронте он чувствует себя одиноким, среди чужих людей, мечтает обрести друга. Он ощущает фатальность своей судьбы. За десять дней до своей гибели он пишет в дневнике: «Сегодня восемь лет со дня смерти моего отца. Сегодня четыре года семь месяцев, как арестовали маму. Сегодня четыре года и шесть месяцев вечной разлуки с братом. Вот моя краткая биография. Вот перечень моих «счастливых» дней… И я жду пули, которая сразит меня».
Всеволода Багрицкого сразила не пуля – осколок бомбы. Он был послан по заданию редакции в деревню Дубовик Ленинградской области, которая подверглась сильной бомбардировке. 26 февраля, в 6 часов вечера, он находился в избе, беседовал с раненым, но уже выздоравливающим политруком - зенитчиком. В это время рядом разорвалась бомба, и осколками, через стену, убило и его и политрука. Николай Родионов, секретарь парторганизации газеты "Отвага", рассказывал: «Смерть, видимо, была мгновенной - осколок попал в позвоночник. Осколок вражеской бомбы пробил и полевую сумку, и тетрадь с надписью «Стихи», и письмо матери». Похоронили Всеволода рядом с редакцией, на перекрестке дорог.
Так завершилась короткая жизнь юного поэта. Он написал немного, но и это немногое было опубликовано лишь спустя многие годы. Сначала в сборниках, а еще позднее, в 1964 г. вышла в свет небольшая книжка в мягкой обложке под названием «Дневники. Письма. Стихи». Книга была издана стараниями матери и школьной подруги Всеволода Елены Боннэр. Поэзия Всеволода Багрицкого вошла в классику поэтов, жизнь которых оборвала Великая Отечественная война.
Место захоронения Всеволода долгие годы оставалось неизвестным. В тех местах, где он погиб, шли ожесточенные бои, погибло множество солдат, и многие из них остались непогребенными. Прошедшая после войны четверть века неузнаваемо изменила эту местность.
Останки Багрицкого были обнаружены основателем поискового движения Николаем Орловым. Матери Всеволода, обратившейся к Орлову с просьбой найти место упокоения сына, к этому времени уже не было в живых. В одинокой солдатской могиле лежал человек в круглых роговых очках, а в его нагрудных карманах были разноцветные ручки и карандаши. По воспоминаниям очевидцев гибели Всеволода, на сосне, рядом с которой он был похоронен, была вырезана говорящая надпись: ««Воин-поэт Всеволод Багрицкий. Убит 26 февраля 1942 года». Теперь здесь стоит мраморный памятник.
Баширов Леонид Валерьевич. Научный сотрудник Литературно-мемориального музея «Дом учителя» Чистопольского государственного историко-архитектурного и литературного музея-заповедника.
1. Чистопольские страницы. – Казань: Татар. кн. изд-во, 1987. – 352 с.
2. Чистополь литературный. Энциклопедия / авт.-сост.: Н.М. Валеев, Р.Ш. Сарчин. – Казань: Заман, 2017. – 560 с.
4. Горовенко А. Короткая жизнь Багрицкого-младшего. – URL: https://www.livelib.ru/review/3825928-vsevolod-bagritskij-dnevniki-pisma-stihi-vsevolod-bagritskij (дата обращения: 24.02.2026).
5. Белорус и Я. Почему у Всеволода Багрицкого две могилы. – URL: https://dzen.ru/a/Yu2RbKSqXWmKM_GP (дата обращения: 24.02.2026).
6. Эдуард и Всеволод Багрицкие - поэты - отец и сын. — Текст : электронный // soyuz-pisatelei.ru : [сайт]. — URL: https://soyuz-pisatelei.ru/forum/51-598-1 (дата обращения: 25.02.2026).