В Чистополе в период Гражданской войны формировался стальной характер будущего советского архитектора Зои Николаевны Мироновой. Предлагаем вниманию читателей неоконченные мемуары этой удивительной и талантливой женщины, охватывающие ее жизнь в Чистополе в период Гражданской войны и первой половины 1920-х гг.
З.Н. Миронова (1892–1984) вошла в историю как одна из первых женщин-архитекторов советской России. Ее деятельность не ограничивалась проектированием: она занимала ответственные руководящие посты, осуществляла надзор и контроль качества строительных работ. Ее архитектурное наследие представлено жилыми и промышленными зданиями в Удмуртии (г. Ижевск) и в Московской области (г. Ступино). В 2018 г. ступинской телекомпанией «ТВ-КОМЕСТ» был снят документальный фильм из серии «Город интересных людей», посвященный творческому пути З.Н. Мироновой.
Зоя Николаевна родилась 17 февраля 1892 г. в Ижевске в семье генерал-майора Николая Романовича Миронова, командира Ижевского оружейного завода. Под его руководством была проведена масштабная оптимизация производства, завод перешел на серийное «машинное» производство винтовки Мосина. Помимо технической модернизации, Миронов запомнился гуманными для своего времени управленческими решениями: ограничил приём детей на завод, ввёл сберегательные книжки для рабочих. До руководства Ижевским заводом он участвовал в работе комиссии по переустройству Тульского оружейного завода и ездил на оружейные заводы Западной Европы (в том числе в Бирмингем), чтобы изучить внедрение машинного производства оружия. Он занимался благотворительной и просветительской деятельностью, пользовался большой симпатией у горожан.
Генерал-майор Н.Р. Миронов скончался в октябре 1891 г., незадолго до появления на свет дочери Зои. После смерти мужа вдова Ольга Капитоновна с детьми перебралась в Чистополь. Решающим фактором при выборе города стало наличие женской гимназии, да и жизнь в провинции обходилась значительно дешевле. Финансовую независимость ей обеспечивали пожизненная генеральская пенсия и доходы от ценных бумаг. Семья Мироновых поселилась в Маклаковском переулке (совр. ул. Бебеля) в доме математика Николая Федоровича Павлова.
В 1910 г. Зоя Николаевна сдала экстерном экзамены за курс в женской гимназии в Чистополе, в 1914 г. поступила на Московские технико‑строительные курсы (предшественник Московского государственного строительного университета), училась до конца 1917 г. С 1918 г. работала в Чистополе: прошла путь от техника-строителя до заведующей строительным комитетом. Во время проживания в г. Чистополе с 1921 г. по 1925 г. по совместительству являлась преподавателем строительного искусства и графических предметов в Чистопольском сельскохозяйственном техникуме и преподавателем математики и физики в школе 2-й ступени. В 1925 г. переведена в Вотскую область (совр. Респ. Удмуртия). В 1940 г. З.Н. Миронова вместе с мужем переехала в г. Ступино Московской области.
Предисловие
Итоги пройденного пути и кусок воспоминаний
(мы живы, пока о нас помнят….)
Когда уже спускаешься по лестнице жизни и приближаешься к выходной двери, ты идёшь в окружении множества прошлых воспоминаний, и они требуют подвести итог пройденного пути и сказать: была ли твоя жизнь счастливой или нет. Начнём с детства. Оно у меня было радостным и светлым в кругу большой дружной семьи, глава которой – мама начисто изгоняла из наших душ желание жадности и злости. Вспоминая детство, я не вижу тёмных пятен. Я не ощущала никакой горечи несправедливости, её не было. Откровенность и доверие к матери и братьям у меня остались до самой их смерти. О своей юности я не могла бы сказать ничего плохого, если бы не было мук, больших душевных потрясений, которые никогда не уйдут из памяти.
Выбор своего профессионального жизненного пути я обдумывала долго, но сделала удачно, никогда о своём выборе не жалела. В студенческие годы, когда уже шла Первая Мировая война, материально я жила тяжело, приходилось порой голодать. Об этих трудностях я никогда не сообщала домой, никогда ни у кого не просила помощи или протекции и не имела никаких долгов. Всегда удавалось получать чертёжную работу, иногда работать и по разгрузке вагонов. Не одна я жила в трудных условиях, а «на миру и смерть красна». Вспоминая свою трудовую деятельность, должна отметить, что мне никогда не приходилось работать, как говорится, из-под палки. Моя работа имела элемент творчества и поэтому выполнялась охотно. Много было промахов, были и игры с огнём, но кончалось всё благополучно. Моя личная семейная жизнь была вполне счастливой. Мы прожили 63 года без коренных разногласий, при взаимном понимании, несмотря на разный характер. Итог моих размышлений вполне счастливый. Воспоминаний мной написано очень немного, но я хочу подробно разобрать трудные 7 лет: с 1918 по 1925 гг.
Возвращение в Чистополь
Итак, после долгих размышлений я приняла решение покинуть Москву, не окончив последний курс архитектуры и строительства. Мало того что мой карман почти пуст, нужно честно представить, каково материальное положение дома. Маму конечно уже лишили генеральской пенсии, на ценные бумаги в банке наложили арест. Остаток – заработок сестры за уроки музыки (речь идет о частных уроках музыки, которые давала старшая сестра – Кристина Николаевна – прим. автора). Еду срочно в Чистополь, благо денег на дорогу хватит. Буду искать работу в Чистополе. Не могу без содроганий вспоминать о том, как я добиралась домой. Поезда и пароходы были забиты солдатами, пассажиров не брали, я ехала на положении зайца, рискуя: в любом месте могли высадить.
Дома положение оказалось таким, каким я его себе представляла. Получить работу можно было только через биржу труда, куда я и пошла. На бирже труда стояли огромные очереди: одна для рабочих, а другая для служащих. Первая двигается и меняется очень быстро, а вторая едва дышит. Стояла я в очереди дней шесть, пока стала первой. Получила предложение одного канцеляриста в «Союз-Хлеб» с предупреждением, что если откажусь, то должна снова возвратиться на конец очереди. Выход один – брать направление на работу. Меня встретили доброжелательно и подробно объяснили, что надо делать. Вот и начала я в конторе писать накладные, подводить итоги дня, писать характеристики тары. Научилась очень здорово работать на счетах. Начальником «Союз-хлеба» был некий Фролов Василий Ефимович, а главным бухгалтером – бывший директор банка Внешней торговли, Абрютин Иван Васильевич, отец моей подруги Лидии Ивановны, которая тоже училась на строительных курсах и успела закончить их, но домой ещё не вернулась. Какую я получала зарплату, не припомню – курс рубля в это время ещё не дошёл до полного падения. На этой работе я пробыла почти 4 месяца, но совершенно неожиданно всё изменилось в середине ноября.
В нашей конторе появился невысокий, плотный человек в бурке, с лицом пожилого матроса. Все встали и почтительно представились, а я продолжала писать. Он подошёл ко мне, протянул руку и произнёс: «Строганов Николай Иванович. А вы кто?» Я, не поднимаясь, ответила: «Я Миронова Зоя Николаевна – канцеляристка, хотя и закончила почти архитектурно-строительные курсы». «Безобразие. Её немедленно нужно перевести в Городской строительный отдел, там нужен техник-строитель. Я завтра же отдам приказ». Сказал и спокойно удалился. А все работники, в том числе и Фролов, стояли, вытаращив глаза в недоумении. Оказалось, это был председатель революционного комитета.
На другой же день я была переведена в Городской строительный отдел со значительным увеличением зарплаты. Возглавлял отдел пожилой человек чахоточного вида – маляр Линников. В его распоряжении было всего два техника-строителя и секретарь-машинистка. Линников был обрадован моим приходом и сразу поручил составление большой технической сметы на реконструкцию крупного общественного здания. Когда я обратилась за советом о порядке составления смет к технику Сергею Матвеевичу Зорину, то получила от него уклончивый ответ. Решила разобраться во всём сама. Я знакомилась со старыми сметами, принесла свой справочник графа де Рошфора и чертёжную доску, и в течение пяти дней у меня была окончена техническая смета, записка и дополнительные чертежи. Материал был утверждён, а техники огорчились, что не удалось подложить мне свинью.
Тяжёлый 1919 год.
Работы у меня на новом месте, теперь уже по специальности, было очень много. Мне было поручено перепланировать почти все купеческие особняки под различные городские учреждения, хотя в ту пору мне было всего 27 лет. Мои указания при строительных работах выполнялись беспрекословно. Эти обстоятельства можно было объяснить тем, что я держалась очень просто, а также ещё тем, что почти каждый строительный чертеж могла выполнить собственноручно.
Атмосфера в городе с каждым днем становилась напряженнее, так как ожидалось нападение на город войск Колчака. Подготовку к обороне вел Революционный комитет, возглавляемый Н. Строгановым. Военный комиссар и ЧК («Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем», – прим. автора) были по уши заняты подготовкой к обороне города, организацией большого народного ополчения. На Крутой Горе стояли войска и орудия. ЧК ловила подозрительных людей, попавших приводили в расход всеми способами, в том числе и топили в Каме. Много погибло таким путем бывших офицеров. Шел конец марта, надвигался ледоход. Учреждения стали готовиться к эвакуации. Служащим, которые уезжали, зарплата выдавалась вперед за 2 месяца, а те, кто оставались, получали за 2 недели. Я получила за 2 недели, так как не могла бросить семью.
В один из дней Страстной недели меня на улице взяли под конвой два чекиста и представили перед светлым ликом начальника ЧК тов. Аксёнова – человека сравнительно молодого, но со вставным горлом, от чего его речь походила на карканье вороны. На мой вопрос: «Что же это значит?» он ответил: «Потому что вы отказались эвакуироваться». Я очень долго говорила о причинах отказа, но он ничего в толк не брал, и наконец, произнес: «Вы хотите поработать на белых?». Тут я взорвалась, забыла все наказы матери о выдержке и выпалила на одном дыхании: «Я и на красных работать не буду. Вот вы в строительстве ничего не смыслите, я начерчу кукиш с маслом, а вы его примете за Народный дом». Ну, можно ли взрослому человеку придумать что-нибудь глупее? Аксёнов надулся и потом прошипел: «Сейчас я посажу вас в соседней комнате под охраной конвоя. Если через 3 часа вы не одумаетесь, прикажу в расход немедленно».
Сколько я просидела под замком в молчаливом присутствии, сказать трудно. Не было никакого страха, только недоумение: как это может быть, что через некоторое время меня не будет на белом свете. Внезапно замок щёлкнул, дверь широко распахнулась, и в комнату вошёл Строганов. Он махнул конвойным, чтобы ушли, и сказал: «Вы свободны, Миронова! Иди домой, тебя больше никто трогать не будет». Как я впоследствии узнала, Строганов случайно узнал о моём аресте, устроил скандал Аксёнову и дал за меня поручительство.
Город оставался пустым около недели, а потом все вернулись. Колчаку не удалось подойти к Крутой Горе – очень сильный начался ледоход на Каме, который послужил естественный преградой. Пришлось колчаковскому войску отказаться от Чистополя навсегда. Боевая охрана города начиналась со стороны Казанского тракта и по водному пути. Работа учреждений пошла обычным путём, а в строительном отделе произошли перемены. Линников не выдержал эвакуации и вскоре скончался. Техник Зорин ходил с гордо поднятой головой, ожидая назначения на пост начальника, но каково же было разочарование, когда получили распоряжение Ревкома: «…начальником городского строительного отдела назначить Миронову Зою Николаевну с повышением существующей ставки начальника на 70%». Не могу без отвращения вспоминать подобострастный и льстивый тон обоих техников ко мне, так что пришлось провести с ними серьёзный разговор и заявить, что никакой злобы я к ним не питаю, что они должны держать себя прилично и спокойно и добросовестно работать. Намекнула, что за взятки грозит расстрел. Всё пошло как по маслу.
В середине сентября меня вызвал Строганов и поручил выполнить ответственное дело. По одному из трактов через Чистополь до села Чулпаново на реке Большой Черемшан провести ремонт всех деревянных мостов и мостиков. От Чистополя до Чулпаново – 120 км. Если удастся достать подводу, поедем, а не удастся, придётся от села до села идти пешком. Материалы найдут на месте: на это дано указание сельсоветам, рабочие тоже на месте. Ну как можно это перепоручить? Ну как же я, при моём упрямом характере и самолюбии, могла отказаться? Я ответила: «Потопаюсь. Если застряну, то немедленно сообщу». В ответ: «Я так и знал». Взяла с собой чемоданчик, в который положила небольшой топорик, ручную пилу, ножовку, уровень, складной метр, смену белья. Надела летнее пальто, на голову плотный шёлковый платок, а на ноги полусапожки на кожаной подошве. Из Чистополя меня отправили на хорошей лошади добраться до первого села, там оставили в сельсовете. Чаще всего от села до села меня отправляли на попутной телеге. Случалось шагать ножками в сопровождении подростков, показывающих дорогу и тащивших мой чемодан и орудия. Пришлось побывать примерно в 15–16 населённых пунктах, которые я не буду описывать. В сельсоветах встречали дружелюбно, но организовать работу было очень трудно, прежде всего, потому, что народ с большим недоверием смотрел на тощую, долговязую девчонку, да ещё представительницу советской власти, к которой ещё не знали толком, как надо относиться. Выручало меня знание конструкций, деловой спокойный тон и умение работать самой с топориком и пилой. Не обходилось, конечно, и без небольших скандальчиков, кражи материалов и потасовок. В моём командировочном листке все сельсоветы дали хорошие оценки проделанным работам.
Докатилась я до конечного пункта – Чулпаново на реке Большой Черемшан. С прискорбием узнала, что председателем сельсовета является мой враг – бывший уполномоченный ЧК тов. Аксёнов. Встретил он меня мрачно, указал, какие мосты надо реконструировать, и дал распоряжение о выдаче материала и посылке рабочих. Все указанные работы я завершила довольно быстро и пошла отмечать командировочный лист. Аксёнов отказался отмечать командировку, сказал, что вынужден задержать меня в Чулпанове на неопределённое время для ремонта школы и больницы. О деталях он скажет мне завтра. Естественно, что я не поверила его обещаниям и ушла. Придя на свою квартиру, хозяйке ничего не сказала и решила ночью бежать. Примерно в час ночи взяла чемодан, сказала, что выйду «до ветру», и вышла из избы, где все крепко спали. Чтобы не поднимать шума не стала открывать калитку, прошла через огород, перелезла через плетень и чуть ли не ползком добралась до проезжей дороги, там определила нужное направление движения. Навстречу мне встречались одинокие прохожие. Меня никто не окликал, и я никого ни о чём не спрашивала. Сколько я прошагала, сказать трудно. К рассвету я добралась до села <…>, быстро нашла дом и села на крыльцо. Сторож меня узнал и позвонил председателю. Отвели меня в дом председателя, обогрели, накормили, и я даже подремала. Придя на работу, председатель позвонил по телефону Строганову, от которого получил указание организовать мою отправку в Чистополь. К сожалению, у меня из памяти выпало название села и фамилия председателя. Меня в тот же день отвезли в деревню Муслюмкино и разместили в телеге до Чистополя. В этой татарской деревне ко мне отнеслись с необыкновенной теплотой. В телегу было положено много сена, которое покрыли дерюгой, а меня закутали тулупом, как-никак, а возвращалась я в самом конце октября, шли дожди и снег. Всё кончилось благополучно, я даже не чихнула. После попытки незаконно задержать меня в Чулпаново, Аксёнова сняли с этой работы.
Работа в Совнархозе. 1920 год.
В ту пору в Республике началась реорганизация. Чистопольский кантон был одним из крупных. В городе организовался Горсовет, а при нём выделили городской отдел. Вопросы строительства были переданы кантонному отделению Совета народного хозяйства, как и многие другие вопросы. Утвердили пять штатных единиц. Я пригласила в отдел техником Лидию Ивановну Абрютину, о которой уже писала ранее, еще <…> (ФИО пропущено, – прим. автора) работавшего ранее в должности учетчика и <…> секретарем-машинисткой. Несмотря на то, что только два пригодных человека были членами Коммунистической партии, штат мне утвердили, также и плату. В те далёкие времена денежный счёт шёл на миллионы. Купюры различного номинала размещались по несколько на одном листе. Банки выдавали <…> от семи бумажек. Я получала зарплату в месяц 167000 руб. потом повысили до 200000 руб. Денежных знаков часто не хватало в банке, за ними приходилось ездить комиссарам в <…>. Однажды тов. управляющий совнархозом Михаил Андреевич Прохоров сообщил, что я направляюсь в Казань для получения 5 млн. рублей на нужды отдела. Также мне поручили привезти ещё 7 млн. для другого отдела. Я вполне благополучно привезла деньги через 2 дня.
Чистопольский государственный историко-архитектурный и литературный музей-заповедник выражает признательность внуку З.Н. Мироновой – Владимироу Александровичу Ёлкину за предоставленные материалы и переданные в дар семейные реликвии.
Фотографии:
1. З.Н. Миронова в Годы гражданской войны. Чистополь 1917-1920 гг.
2.З.Н. Миронова в период учебы в Чистопольской женской гимназии. Чистополь 1910 г.
3.З.Н. Миронова. Чистополь. 1914 г.
4. З.Н. Миронова – почетная гражданка г. Ступино Московской области. Фото с доски почета. https://stupinoadm.ru/gorodskoj-okrug/doska-pocheta/
Ссылка на Документальный фильм телеканала Комсет ТВ из Ступино, посвящённый выдающемуся архитектору Зое Николаевне Мироновой)
https://vk.ru/wall-133553217_57333
Юлия Павловна Гаврилова.
Старший научный сотрудник Музея истории города Чистопольского государственного историко-архитектурного и литературного музея-заповедника.
Зоя Николаевна родилась 17 февраля 1892 г. в Ижевске в семье генерал-майора Николая Романовича Миронова, командира Ижевского оружейного завода. Под его руководством была проведена масштабная оптимизация производства, завод перешел на серийное «машинное» производство винтовки Мосина. Помимо технической модернизации, Миронов запомнился гуманными для своего времени управленческими решениями: ограничил приём детей на завод, ввёл сберегательные книжки для рабочих. До руководства Ижевским заводом он участвовал в работе комиссии по переустройству Тульского оружейного завода и ездил на оружейные заводы Западной Европы (в том числе в Бирмингем), чтобы изучить внедрение машинного производства оружия. Он занимался благотворительной и просветительской деятельностью, пользовался большой симпатией у горожан.
Генерал-майор Н.Р. Миронов скончался в октябре 1891 г., незадолго до появления на свет дочери Зои. После смерти мужа вдова Ольга Капитоновна с детьми перебралась в Чистополь. Решающим фактором при выборе города стало наличие женской гимназии, да и жизнь в провинции обходилась значительно дешевле. Финансовую независимость ей обеспечивали пожизненная генеральская пенсия и доходы от ценных бумаг. Семья Мироновых поселилась в Маклаковском переулке (совр. ул. Бебеля) в доме математика Николая Федоровича Павлова.
В 1910 г. Зоя Николаевна сдала экстерном экзамены за курс в женской гимназии в Чистополе, в 1914 г. поступила на Московские технико‑строительные курсы (предшественник Московского государственного строительного университета), училась до конца 1917 г. С 1918 г. работала в Чистополе: прошла путь от техника-строителя до заведующей строительным комитетом. Во время проживания в г. Чистополе с 1921 г. по 1925 г. по совместительству являлась преподавателем строительного искусства и графических предметов в Чистопольском сельскохозяйственном техникуме и преподавателем математики и физики в школе 2-й ступени. В 1925 г. переведена в Вотскую область (совр. Респ. Удмуртия). В 1940 г. З.Н. Миронова вместе с мужем переехала в г. Ступино Московской области.
Предисловие
Итоги пройденного пути и кусок воспоминаний
(мы живы, пока о нас помнят….)
Когда уже спускаешься по лестнице жизни и приближаешься к выходной двери, ты идёшь в окружении множества прошлых воспоминаний, и они требуют подвести итог пройденного пути и сказать: была ли твоя жизнь счастливой или нет. Начнём с детства. Оно у меня было радостным и светлым в кругу большой дружной семьи, глава которой – мама начисто изгоняла из наших душ желание жадности и злости. Вспоминая детство, я не вижу тёмных пятен. Я не ощущала никакой горечи несправедливости, её не было. Откровенность и доверие к матери и братьям у меня остались до самой их смерти. О своей юности я не могла бы сказать ничего плохого, если бы не было мук, больших душевных потрясений, которые никогда не уйдут из памяти.
Выбор своего профессионального жизненного пути я обдумывала долго, но сделала удачно, никогда о своём выборе не жалела. В студенческие годы, когда уже шла Первая Мировая война, материально я жила тяжело, приходилось порой голодать. Об этих трудностях я никогда не сообщала домой, никогда ни у кого не просила помощи или протекции и не имела никаких долгов. Всегда удавалось получать чертёжную работу, иногда работать и по разгрузке вагонов. Не одна я жила в трудных условиях, а «на миру и смерть красна». Вспоминая свою трудовую деятельность, должна отметить, что мне никогда не приходилось работать, как говорится, из-под палки. Моя работа имела элемент творчества и поэтому выполнялась охотно. Много было промахов, были и игры с огнём, но кончалось всё благополучно. Моя личная семейная жизнь была вполне счастливой. Мы прожили 63 года без коренных разногласий, при взаимном понимании, несмотря на разный характер. Итог моих размышлений вполне счастливый. Воспоминаний мной написано очень немного, но я хочу подробно разобрать трудные 7 лет: с 1918 по 1925 гг.
Возвращение в Чистополь
Итак, после долгих размышлений я приняла решение покинуть Москву, не окончив последний курс архитектуры и строительства. Мало того что мой карман почти пуст, нужно честно представить, каково материальное положение дома. Маму конечно уже лишили генеральской пенсии, на ценные бумаги в банке наложили арест. Остаток – заработок сестры за уроки музыки (речь идет о частных уроках музыки, которые давала старшая сестра – Кристина Николаевна – прим. автора). Еду срочно в Чистополь, благо денег на дорогу хватит. Буду искать работу в Чистополе. Не могу без содроганий вспоминать о том, как я добиралась домой. Поезда и пароходы были забиты солдатами, пассажиров не брали, я ехала на положении зайца, рискуя: в любом месте могли высадить.
Дома положение оказалось таким, каким я его себе представляла. Получить работу можно было только через биржу труда, куда я и пошла. На бирже труда стояли огромные очереди: одна для рабочих, а другая для служащих. Первая двигается и меняется очень быстро, а вторая едва дышит. Стояла я в очереди дней шесть, пока стала первой. Получила предложение одного канцеляриста в «Союз-Хлеб» с предупреждением, что если откажусь, то должна снова возвратиться на конец очереди. Выход один – брать направление на работу. Меня встретили доброжелательно и подробно объяснили, что надо делать. Вот и начала я в конторе писать накладные, подводить итоги дня, писать характеристики тары. Научилась очень здорово работать на счетах. Начальником «Союз-хлеба» был некий Фролов Василий Ефимович, а главным бухгалтером – бывший директор банка Внешней торговли, Абрютин Иван Васильевич, отец моей подруги Лидии Ивановны, которая тоже училась на строительных курсах и успела закончить их, но домой ещё не вернулась. Какую я получала зарплату, не припомню – курс рубля в это время ещё не дошёл до полного падения. На этой работе я пробыла почти 4 месяца, но совершенно неожиданно всё изменилось в середине ноября.
В нашей конторе появился невысокий, плотный человек в бурке, с лицом пожилого матроса. Все встали и почтительно представились, а я продолжала писать. Он подошёл ко мне, протянул руку и произнёс: «Строганов Николай Иванович. А вы кто?» Я, не поднимаясь, ответила: «Я Миронова Зоя Николаевна – канцеляристка, хотя и закончила почти архитектурно-строительные курсы». «Безобразие. Её немедленно нужно перевести в Городской строительный отдел, там нужен техник-строитель. Я завтра же отдам приказ». Сказал и спокойно удалился. А все работники, в том числе и Фролов, стояли, вытаращив глаза в недоумении. Оказалось, это был председатель революционного комитета.
На другой же день я была переведена в Городской строительный отдел со значительным увеличением зарплаты. Возглавлял отдел пожилой человек чахоточного вида – маляр Линников. В его распоряжении было всего два техника-строителя и секретарь-машинистка. Линников был обрадован моим приходом и сразу поручил составление большой технической сметы на реконструкцию крупного общественного здания. Когда я обратилась за советом о порядке составления смет к технику Сергею Матвеевичу Зорину, то получила от него уклончивый ответ. Решила разобраться во всём сама. Я знакомилась со старыми сметами, принесла свой справочник графа де Рошфора и чертёжную доску, и в течение пяти дней у меня была окончена техническая смета, записка и дополнительные чертежи. Материал был утверждён, а техники огорчились, что не удалось подложить мне свинью.
Тяжёлый 1919 год.
Работы у меня на новом месте, теперь уже по специальности, было очень много. Мне было поручено перепланировать почти все купеческие особняки под различные городские учреждения, хотя в ту пору мне было всего 27 лет. Мои указания при строительных работах выполнялись беспрекословно. Эти обстоятельства можно было объяснить тем, что я держалась очень просто, а также ещё тем, что почти каждый строительный чертеж могла выполнить собственноручно.
Атмосфера в городе с каждым днем становилась напряженнее, так как ожидалось нападение на город войск Колчака. Подготовку к обороне вел Революционный комитет, возглавляемый Н. Строгановым. Военный комиссар и ЧК («Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем», – прим. автора) были по уши заняты подготовкой к обороне города, организацией большого народного ополчения. На Крутой Горе стояли войска и орудия. ЧК ловила подозрительных людей, попавших приводили в расход всеми способами, в том числе и топили в Каме. Много погибло таким путем бывших офицеров. Шел конец марта, надвигался ледоход. Учреждения стали готовиться к эвакуации. Служащим, которые уезжали, зарплата выдавалась вперед за 2 месяца, а те, кто оставались, получали за 2 недели. Я получила за 2 недели, так как не могла бросить семью.
В один из дней Страстной недели меня на улице взяли под конвой два чекиста и представили перед светлым ликом начальника ЧК тов. Аксёнова – человека сравнительно молодого, но со вставным горлом, от чего его речь походила на карканье вороны. На мой вопрос: «Что же это значит?» он ответил: «Потому что вы отказались эвакуироваться». Я очень долго говорила о причинах отказа, но он ничего в толк не брал, и наконец, произнес: «Вы хотите поработать на белых?». Тут я взорвалась, забыла все наказы матери о выдержке и выпалила на одном дыхании: «Я и на красных работать не буду. Вот вы в строительстве ничего не смыслите, я начерчу кукиш с маслом, а вы его примете за Народный дом». Ну, можно ли взрослому человеку придумать что-нибудь глупее? Аксёнов надулся и потом прошипел: «Сейчас я посажу вас в соседней комнате под охраной конвоя. Если через 3 часа вы не одумаетесь, прикажу в расход немедленно».
Сколько я просидела под замком в молчаливом присутствии, сказать трудно. Не было никакого страха, только недоумение: как это может быть, что через некоторое время меня не будет на белом свете. Внезапно замок щёлкнул, дверь широко распахнулась, и в комнату вошёл Строганов. Он махнул конвойным, чтобы ушли, и сказал: «Вы свободны, Миронова! Иди домой, тебя больше никто трогать не будет». Как я впоследствии узнала, Строганов случайно узнал о моём аресте, устроил скандал Аксёнову и дал за меня поручительство.
Город оставался пустым около недели, а потом все вернулись. Колчаку не удалось подойти к Крутой Горе – очень сильный начался ледоход на Каме, который послужил естественный преградой. Пришлось колчаковскому войску отказаться от Чистополя навсегда. Боевая охрана города начиналась со стороны Казанского тракта и по водному пути. Работа учреждений пошла обычным путём, а в строительном отделе произошли перемены. Линников не выдержал эвакуации и вскоре скончался. Техник Зорин ходил с гордо поднятой головой, ожидая назначения на пост начальника, но каково же было разочарование, когда получили распоряжение Ревкома: «…начальником городского строительного отдела назначить Миронову Зою Николаевну с повышением существующей ставки начальника на 70%». Не могу без отвращения вспоминать подобострастный и льстивый тон обоих техников ко мне, так что пришлось провести с ними серьёзный разговор и заявить, что никакой злобы я к ним не питаю, что они должны держать себя прилично и спокойно и добросовестно работать. Намекнула, что за взятки грозит расстрел. Всё пошло как по маслу.
В середине сентября меня вызвал Строганов и поручил выполнить ответственное дело. По одному из трактов через Чистополь до села Чулпаново на реке Большой Черемшан провести ремонт всех деревянных мостов и мостиков. От Чистополя до Чулпаново – 120 км. Если удастся достать подводу, поедем, а не удастся, придётся от села до села идти пешком. Материалы найдут на месте: на это дано указание сельсоветам, рабочие тоже на месте. Ну как можно это перепоручить? Ну как же я, при моём упрямом характере и самолюбии, могла отказаться? Я ответила: «Потопаюсь. Если застряну, то немедленно сообщу». В ответ: «Я так и знал». Взяла с собой чемоданчик, в который положила небольшой топорик, ручную пилу, ножовку, уровень, складной метр, смену белья. Надела летнее пальто, на голову плотный шёлковый платок, а на ноги полусапожки на кожаной подошве. Из Чистополя меня отправили на хорошей лошади добраться до первого села, там оставили в сельсовете. Чаще всего от села до села меня отправляли на попутной телеге. Случалось шагать ножками в сопровождении подростков, показывающих дорогу и тащивших мой чемодан и орудия. Пришлось побывать примерно в 15–16 населённых пунктах, которые я не буду описывать. В сельсоветах встречали дружелюбно, но организовать работу было очень трудно, прежде всего, потому, что народ с большим недоверием смотрел на тощую, долговязую девчонку, да ещё представительницу советской власти, к которой ещё не знали толком, как надо относиться. Выручало меня знание конструкций, деловой спокойный тон и умение работать самой с топориком и пилой. Не обходилось, конечно, и без небольших скандальчиков, кражи материалов и потасовок. В моём командировочном листке все сельсоветы дали хорошие оценки проделанным работам.
Докатилась я до конечного пункта – Чулпаново на реке Большой Черемшан. С прискорбием узнала, что председателем сельсовета является мой враг – бывший уполномоченный ЧК тов. Аксёнов. Встретил он меня мрачно, указал, какие мосты надо реконструировать, и дал распоряжение о выдаче материала и посылке рабочих. Все указанные работы я завершила довольно быстро и пошла отмечать командировочный лист. Аксёнов отказался отмечать командировку, сказал, что вынужден задержать меня в Чулпанове на неопределённое время для ремонта школы и больницы. О деталях он скажет мне завтра. Естественно, что я не поверила его обещаниям и ушла. Придя на свою квартиру, хозяйке ничего не сказала и решила ночью бежать. Примерно в час ночи взяла чемодан, сказала, что выйду «до ветру», и вышла из избы, где все крепко спали. Чтобы не поднимать шума не стала открывать калитку, прошла через огород, перелезла через плетень и чуть ли не ползком добралась до проезжей дороги, там определила нужное направление движения. Навстречу мне встречались одинокие прохожие. Меня никто не окликал, и я никого ни о чём не спрашивала. Сколько я прошагала, сказать трудно. К рассвету я добралась до села <…>, быстро нашла дом и села на крыльцо. Сторож меня узнал и позвонил председателю. Отвели меня в дом председателя, обогрели, накормили, и я даже подремала. Придя на работу, председатель позвонил по телефону Строганову, от которого получил указание организовать мою отправку в Чистополь. К сожалению, у меня из памяти выпало название села и фамилия председателя. Меня в тот же день отвезли в деревню Муслюмкино и разместили в телеге до Чистополя. В этой татарской деревне ко мне отнеслись с необыкновенной теплотой. В телегу было положено много сена, которое покрыли дерюгой, а меня закутали тулупом, как-никак, а возвращалась я в самом конце октября, шли дожди и снег. Всё кончилось благополучно, я даже не чихнула. После попытки незаконно задержать меня в Чулпаново, Аксёнова сняли с этой работы.
Работа в Совнархозе. 1920 год.
В ту пору в Республике началась реорганизация. Чистопольский кантон был одним из крупных. В городе организовался Горсовет, а при нём выделили городской отдел. Вопросы строительства были переданы кантонному отделению Совета народного хозяйства, как и многие другие вопросы. Утвердили пять штатных единиц. Я пригласила в отдел техником Лидию Ивановну Абрютину, о которой уже писала ранее, еще <…> (ФИО пропущено, – прим. автора) работавшего ранее в должности учетчика и <…> секретарем-машинисткой. Несмотря на то, что только два пригодных человека были членами Коммунистической партии, штат мне утвердили, также и плату. В те далёкие времена денежный счёт шёл на миллионы. Купюры различного номинала размещались по несколько на одном листе. Банки выдавали <…> от семи бумажек. Я получала зарплату в месяц 167000 руб. потом повысили до 200000 руб. Денежных знаков часто не хватало в банке, за ними приходилось ездить комиссарам в <…>. Однажды тов. управляющий совнархозом Михаил Андреевич Прохоров сообщил, что я направляюсь в Казань для получения 5 млн. рублей на нужды отдела. Также мне поручили привезти ещё 7 млн. для другого отдела. Я вполне благополучно привезла деньги через 2 дня.
Чистопольский государственный историко-архитектурный и литературный музей-заповедник выражает признательность внуку З.Н. Мироновой – Владимироу Александровичу Ёлкину за предоставленные материалы и переданные в дар семейные реликвии.
Фотографии:
1. З.Н. Миронова в Годы гражданской войны. Чистополь 1917-1920 гг.
2.З.Н. Миронова в период учебы в Чистопольской женской гимназии. Чистополь 1910 г.
3.З.Н. Миронова. Чистополь. 1914 г.
4. З.Н. Миронова – почетная гражданка г. Ступино Московской области. Фото с доски почета. https://stupinoadm.ru/gorodskoj-okrug/doska-pocheta/
Ссылка на Документальный фильм телеканала Комсет ТВ из Ступино, посвящённый выдающемуся архитектору Зое Николаевне Мироновой)
https://vk.ru/wall-133553217_57333
Юлия Павловна Гаврилова.
Старший научный сотрудник Музея истории города Чистопольского государственного историко-архитектурного и литературного музея-заповедника.
