Род купцов Колпаковых берёт своё начало от экономических крестьян-хлебопашцев из села Омары Мамадышского уезда Казанской губернии. Братья Ефим и Степан Федоровичи переселились в Чистополь в конце XVIII в. и были зачислены в купцы III гильдии в 1793 г. Состоя в общем капитале, они занялись хлебной скупкой, выработкой поташа, шадрика и золы. Как указывал сам Степан Федорович Колпаков: «… и вероятно были бы и ныне в крестьянстве, если бы не снабдили нас деньгами разные благодетельствовавшие нам люди, которые через то дали нам способ переселиться из крестьян в чистопольское гражданство». [1.Лл.66об–67].
По исповедной ведомости Спасского собора г. Чистополь в 1807 г. семья записана в купеческом сословии:
Ефим Федорович Колпаков 67 лет, его жена Ненила Федоровна 62 г. У них дети: Антон 39 л., Степан 31 г., Михаил 21 г. У Антона жена Акулина Яковлева 38 л. У них дети – Настасья 17 л. и Андрей 12 л. У Степана жена Авдотья Михайлова 27 л. У них дети – Серафима и Манефа. У Ефима Федоровича родной брат – Степан Федорович 21 г. [5].
Со смертью старшего брата Ефима Федоровича (1825) и всех его сыновей имущество по духовному завещанию перешло к младшему брату Степану Федоровичу. Завещание было учинено 14 августа 1827 г. холостым племянником купцом Михаилом Ефимовичем Колпаковым, накануне его отъезда для лечения в Свияжский уезд в село Уланово, где он скоропостижно скончался от чахотки [1.Лл.70–73].
После оглашения общая сумма получаемого наследства составила 38 000 рублей, а само наследство оказалось убыточным, и принято было Степаном Федоровичем, по его словам: «исключительно из уважения к покойному племяннику для исполнения последней его воли».
После вступления в права наследования все пункты завещания купцом были полностью выполнены. Выплаты распределились следующим образом:
Кроме того, от разных лиц были предъявлены векселя на 6 000 руб., и крепостная пошлина с получаемого имущества на 1 520 руб., которые еще не были исполнены из-за возникшего запрещения от Городового магистрата [4.Л.1–48об.].
В 1829 г. из казанской полиции в Чистопольский городовой магистрат пришло прошение, в котором родная внучка умершего купца Ефима Федоровича Колпакова, а ныне казанская купчиха Серафима Степановна Рукавишникова претендовала на часть наследства. Она пояснила, что ее двоюродному деду Степану Федоровичу перешло не только благоприобретенное имущество, но также и родовое, а цена получаемому имению была сильно занижена. Ее дяди: Михаил Ефимович, Антон Ефимович и родной ее отец – Степан Ефимович жили равномерно при отце своем Ефиме Федоровиче Колпакове, состояли в одном капитале и числились купеческими детьми. По смерти их все имущество было унаследовано Михаилом Ефимовичем. До своей кончины в 1827 г. он в полной мере располагал всем капиталом, вел торговлю хлебом, заведенную еще покойным ее дедом. В итоге всего имущества за ним набралось не менее 250 000 руб. Из недвижимости в г. Чистополе четыре дома – три каменных и один деревянный. Из движимого имущества при последнем доме разная мебель, три судоходных колесных машины с барками, именуемые в судоходстве подчалками. Да еще в хлебе, деньгах и векселях капитала на 170 000 руб. Присвоивший все показанное имущество купец Степан Федорович Колпаков приходится ей двоюродным дедом, а Михаилу Ефимовичу родным дядей. Состоял он в отдельном от них капитале, ибо до получения им сего имения числился он в III гильдии, а проживание имел в Оренбургской губернии и на родовое их имущество права не имел. На заводах семейных он числился вроде управляющего и самостоятельно торговых дел не вел. А дядя ее, купец Михаил Колпаков, о состоянии у него на 250 000 руб. сам при жизни своей ей сказывал, бывая у неё в разные времена [1.Лл.46об–47].
В опровержение слов Серафимы Рукавишниковой Степаном Федоровичем были представлены многочисленные контракты, подтверждающие самостоятельное ведение им производства. Основная часть сделок была связана с закупкой ржаного хлеба и арендой лесных дач для выработки поташа и шадрика в Уфимской, Оренбургской и Казанской губерниях.
Контракт, заключенный купцом С.Ф. Колпаковым с надворным советником Евгением Ивановичем Колокольцевым от 25 ноября 1815 г.
«1815 г. ноября 25 числа с чистопольским купцом Степаном Фёдоровичем сыном Колпаковым на ниже означенных условиях заключили сей контракт в том: я, Колокольцев дал ему Колпакову принадлежащую мне по крепостной записи, данной в августе месяце прошлого 1811 г. Оренбургской палатой гражданского Суда от крепостных дел Уфимской округи Минской волости дер. Булашевой Тюбы вотчинниками башкирами лесную дачу за 4 000 руб. и предоставляю ему Колпакову полную власть и волю заводить в той даче заведение, какое он рассудит: лес рубить, луб снимать, сено косить, золу для поташа и шадрика жечь. Сей контракт в 25 день ноября 1815 г. в Уфе у нотариуса явлен и в книгу записан. Нотариус Андрей Попов».
Как указал ответчик Степан Колпаков: «Каковых актов, доказывающих собственную мою торговлю имел, и представить мог бы весьма много, но большая часть их по случаю исполнения контрактующими своих обязанностей как ненужные по тогдашнему времени истреблены». [1.Лл.100–105].
В рамках судебного разбирательства Казанская палата гражданского суда предписала Чистопольскому магистрату привести в известность сведения касательно имения, оставшегося после купца Михаила Колпакова. Спрошенные по распоряжению Чистопольского городничего правления свидетели – 10 человек из лучших старожильных граждан города, под присягой показали, что у купца Михаила Колпакова до кончины его из недвижимого имения было следующее:
Эти дома, как пояснил Степан Федорович, были приобретены на общий капитал. А когда в 1818 г. брат его Ефим Федорович запросил в Чистопольской городской думе на них «данную», он назвал все дома своими. Хотя дума выдавать подобный документ на одно лицо была не вправе. Каменный двухэтажный дом на Екатерининской улице, о котором идет речь в завещании, по объяснению Степана Федоровича, ранее принадлежал губернскому секретарю Владимиру Шенку. Покойный его племянник обменял их общий родовой дом, купленный лет 30 тому назад у городничего Сантфлебена после переселения в Чистополь, на владение Шенка с существенной тому доплатой. На что Шенк 13 марта 1825 г. получил заемное обязательство на 13 000 руб.
«В последствии, когда выданному Шенку племянником Михаилом в придаточных за дом деньгах, обязательству срок кончился, то он, не имея на платеж денег, письмом ко мне от 20 октября 1825 г. посланным, просил его оные деньги за него заплатить, которые мной и заплачены пермскому 2-й гильдии купцу Ивану Гилькову, к коему то обязательство дошло по передаче». [1.Лл.70–73].
Стоит отметить, что губернский секретарь Владимир Дмитриевич Шенк много лет занимал должность управляющего имением коллежского асессора Петра Бородина в селе Воскресенском (совр. с. Змиево) [6].
Двор этого дома был расширен Степаном Федоровичем за счет покупки соседнего участка и сноса имеющихся там строений. Купленное место принадлежало умершей губернской секретарше Елизавете Чурилиной, находилось в межах угольного (углового – прим. автора) дома купца Михаила Федотовича Вахонина и бывшего дома Владимира Шенка [4.Лл.64 об.–87 об].
Письмо Михаила Ефимовича Колпакова своему дяде
Степану Федоровичу Колпакову. 20 октября 1825 г.
«Милостивый государь Степан Фёдорович, письмы ваши с распиской от 2 и особо от 3 октября я имел удовольствие получить, но ответить с первой почты не успел, потому что получил их после уже отходящей почты. Вам известно, что я состою Шенку за дом по обязательству 1 000 руб. Срок уже минул, а на платёж не имею, то вас покорнейше прошу заплатить, но с правами, чтобы вы имели получить с меня, и я с благодарностью вам заплачу. Да сверх же того, быть могут обязательства и векселя данные по доверенности от родителя моего. Я вас прошу, как друга. Что родственники наши желают получить наследство, то по-моему они должны ожидать не наследство, а от вас собственной награды, что я со своей стороны всегда не оставлял даже и расположен к доброму для них. Но ежели же они поступать станут насильственным образом, то тогда и расположение совсем будет от меня не такое. Я желаю оплатить долги и оставить доброе имя. Долги вам известны, да и быть могли, потому что от родителя своего наличного капитала никогда и нисколько не получал. Что и было в завещании, например в домах, то они всё ещё не оправданы. Первый у Шенки куплен, но за него ещё не заплачены деньги. Второй каменный также в залоге у господина Чудинова. Следовательно, всё это должно выкупить и тем оправдать долг этот давнишний при покойнике брате Антоне Ефимовиче. Мы кроме долгов ничего не имели, доказательно тем, что дом родителя моего за претензию господина Кандалинцева или покойника же Ханаева был описан и представлен к продаже. Новый куплен, а претензия заплачена займом от посторонних людей, и именно от родственников Рогозинских – Николаю с братом и поныне состою должным. Но нам с вами дабы действительно за расположение доброе к родственникам не получить бы себе большого огорчения, то я сам должен правительству поставить на вид что и какое есть имение и сколько за отца должен заплатить долгов. С заводов чистопольских поташ вы можете отправить для распродажи в Казань или куда признаете выгодным так и распоряжайтесь. Оное письмо посылаю с Москвичевым. Затем с моим почитанием остаюсь навсегда милостивый государь покорный слуга Михаил Колпаков. 20 октября 1825 г.». [1.Лл.78–87об.].
Имущество, доставшееся Степану Федоровичу по завещанию покойного племянника, на время судебного разбирательства с Серафимой Рукавишниковой было передано в опекунское управление Сиротского суда. До запрещения он успел заключить контракт на два каменных дома, которые были отданы магистрату в долгосрочную аренду сроком на восемь лет (до 1841 г.) для размещения в них казначейства и присутственных мест. Ежегодная годовая плата за аренду, получаемая из казны составляла 1350 руб. ассигнациями. По своей доброй воле Степан Федорович принял решение пожертвовать сумму за четырехлетний срок — 5400 руб. на обустройство больницы в городе Чистополе. Однако после наложения ареста на спорное имущество купец столкнулся с необходимостью изыскивать на строительство иные средства [2.Лл.534об–537].
Судебные тяжбы длились 10 лет и завершились в 1837 г. в пользу Степана Федоровича Колпакова. Выяснилось, что отец истицы Рукавишниковой – Степан Ефимович ещё в 1807 г. от семейства отца своего – дяди и братьев с наградой был отделён и состоял в особом капитале. Сама Серафима Степановна так и не смогла доказать свое прямое происхождение от рода Колпаковых, так как в метрической книге Спасского собора отсутствовала запись о ее рождении 6 декабря 1801 г. от законного супружества родителей – Авдотьи Михайловны и Степана Ефимовича Колпаковых. Многочисленные свидетельские показания указывали на то, что дядя и племянник совместно вели торгово-производственную деятельность. Тогда как сама она с 12-летнего возраста жила в Казани и не могла знать о торговых делах родственников. Тем более что закон предоставлял холостому наследодателю полное право завещать свое имущество по собственному усмотрению [1.Лл.183об.].
Личность чистопольского купца Степана Федоровича Колпакова весьма примечательна. О нем в конце XIX столетия поведал казанскому краеведу Николаю Яковлевичу Агафонову, чистополец Михаил Суханов («Знаменитые дома и личности города Чистополя»). Благодаря внешнему сходству купца с кавказским наместником Алексеем Петровичем Ермоловым, его ранее неизвестный облик обретает вполне реалистичные черты.
«В последнее время из рода Колпаковых оставался наследником один Степан Федорович, который имел близ Петербурга мызу, стоящую до 200 тыс. руб., где помещались иностранные посланники с платою по 1 800 руб. в месяц за все хозяйское содержание с прислугою, лошадьми и экипажами. В доме Колпаковых во время холеры квартировали в 1830 и 1831 гг. командированные в г. Чистополь по высочайшему повелению флигель – адъютант гвардии полковник граф Константин Маркович Ивелич и гвардии полковник Владимир Порфирьевич Молоствов.
Степан Федорович имел поташные заводы в Оренбургской и Казанской губерниях. Он был весьма похож на покойного наместника Кавказского Алексея Петровича Ермолова, и вот что рассказал мне приказчик его на заводе в Мамадышском уезде, чистопольский купец Уразгильдеев, служивший у него много лет. По приказанию хозяина он должен был приехать к нему в Петербург. Приехав туда и расспрашивая о мызе, на которой проживал его хозяин, он встречается с Алексеем Петровичем и, признавая его за своего хозяина, обращается к нему, называя Степаном Федоровичем, и объявляя, что он привез к нему деньги, вырученные от продажи поташа, просит принять от него деньги и сказывает, где он проживает. Алексей Петрович говорит ему, что он его не знает и денег от него принять не может, так как поташных заводов у себя не имеет. Уразгильдеев, с давнего времени хорошо знавший Степана Федоровича, полагая, что он шутит, неотступно просил его взять от него деньги и указать свою мызу. Тогда Алексей Петрович, узнав, что на мызе Колпакова живет французский посланник и желая встретить двойника, берет с собой Уразгильдеева и отправляется с ним на мызу, где и встретил Степана Федоровича, действительно схожего с ним, как две капли воды. При этом Уразгильдеев, увидав перед собою, как он выразился, двух Степанов Федоровичей, удивился и сказал: «Точно, Петербург чудный город, где вместо одного найдешь двух лиц так, что не различишь, который из них настоящий и который не настоящий Степан Федорович» [7].
Род Колпаковых по мужской линии прервался со смертью самого Степана Федоровича, последовавшей 24 июля 1847 г. Причиной тому был сильнейший паралич, разбивший его месяцем ранее. По заверениям душеприказчиков умершего – почетного гражданина г. Чистополя Алексея Васильевича Плаксина и купца III гильдии Степана Григорьевича Софонова, их доверитель в последние часы своей жизни находился в абсолютно трезвом уме и твердой памяти. Находясь на смертном одре, он также изволил оставить духовное завещание, состоящее из 12 пунктов. Так как купец обладал значительным состоянием, был холост и не имел прямых наследников, многие родственники справедливо рассчитывали на полагающееся им по праву вознаграждение. Вопреки их ожиданиям, вся родовая и благоприобретенная недвижимость, в чём-бы она не выражалась, переходила к совершенно посторонним лицам – жене мензелинского купеческого сына Анастасие Степановне Шапошниковой и прапорщику Андрею Степановичу Голову. К тому же, эти новоиспеченные наследники предъявили в магистрат долговое обязательство от имени купца Колпакова. Документ подтверждал, что до смерти завещателя они передали ему в долг крупную денежную сумму.
К неудовольствию многих выяснилось, что двухэтажный каменный с антресолями дом на Екатерининской улице, где проживал Степан Федорович, в обход завещания, оказался в собственности его душеприказчика Алексея Васильевича Плаксина, а затем был переписан на дочь – Марью Алексеевну Плаксину. Как объяснил сам почетный гражданин Алексей Васильевич, дом был им куплен буквально за несколько дней до внезапной кончины его доверителя. Наследство утекало на глазах, как песок сквозь пальцы [3.Лл.1А–2об.].
Завещание чистопольского купца Степана Федоровича Колпакова, составленное 27 июня 1847 г.
«Во имя Живоначальной Троицы, отца и сына и святаго Духа, Аминь. Я, ниже подписавшейся чистопольской купец Степан Федоров Колпаков, находясь в совершенном рассудке и твердой памяти, в отклонение могущих быть споров о имении моем, как останется после смерти моей, я заблаговременно предположил распорядиться в оном, которое состоит в том:
1-е) земле, купленной мною по купчей крепости, совершенной в казанской гражданской палате 27 июля 1834 г. деревни Чаши у татарки из рода князей Бакеевых – Мугулимы Мустафиной, мерой 61 десятина с лесом, сенными покосами и со всеми угодьями, доставшейся ей по наследству от отца ея Мамадышского 3-й гильдии купца князя Мустафы Галеева Бакеева, состоящей Мамадышского уезда при деревне Белом Ключе.
2-е) В пустопорожнем месте, состоящем в г. Чистополе на Екатерининской улице по правую сторону идучи от реки Камы возле угольного дома чистопольского мещанина Михайлы Федотова Вахонина, купленное мною по купчей крепости, совершенной в Чистопольском уездном суде в 1828 г. от опекуна над имением умершей губернской секретарши Елизаветы Чурилиной, чистопольского мещанина Николая Николаева, оставшееся после снесенного мною бывшего на оном строения, которое место теперь присоединено к дому моему, в котором живу в настоящее время.
3-е) В каменном двухэтажном доме с антресолями с принадлежащим к оному строением, землею и садом, состоящее на Екатерининской улице, возле означенного пустопорожнего моего места.
4-е) Земле, имеющей свое положение на Архангельской улице идя вверх от Архангельской церкви от самого угла до дому чистопольской 3-й гильдии купецкой жены Суродеевой, на котором сам я возвел 12 каменных с палатками и подвалами лавок.
5-е) В доме каменном двухэтажном, который состоит на Казанской улице в межах с правой стороны дома чистопольского мещанина Котова, а с левой означенных моих лавок. Этот дом издавна занимаем был Чистопольскими присутственными местами и в котором до сего времени помещается Чистопольская градская полиция.
6-е) В доме каменном одноэтажном в начале Архангельской улицы, в котором помещается Чистопольское уездное казначейство. И все эти дома и места под лавками дошли мне по духовному завещанию от моего племянника – умершего чистопольского 2-й гильдии купца Михайлы Ефимова Колпакова, сделанному им 14 августа 1827 г., утвержденному Казанской гражданской палатою 13 октября того же года.
7-е) В разном домашнем имении, в святых иконах в серебряных ризах и под золотом, в разных вещах, как то: часах столовых и карманных, серебре столовом и другом разном, золоте, медной, фарфоровой, хрустальной и фаянсовой посуде, ножах, вилках, столовом белье, разном моем платье, мебели, лошадях, коровах, конской упряжи, экипажах и всякой кухонной и домашней разной посуды.
8-е) Я имею еще исковую претензию, производимую мной в настоящее время в Мамадышском земском суде на мамадышских мещан из рода князей Бакеевых – Мухаметрахима, Мухаметкарима Кунафеевых и прочих, которые в нарушение заключенного с чистопольским купцом Абубакиром Хамитовым Уразгильдеевым контракта, данного ими ему в 1836 г. 10 ноября, а от него, Уразгильдеева переданного мне, лишили меня возможности продолжать в их Бакеевых даче, состоящей в упомянутой деревне Белом Ключе поташеварение, и я потерпел значительный убыток, который с них и ищу.
9-е) Мне должны по векселям из означенного рода князей Бакеевых – Мухаметкарим Кунафеев 3000 руб., Ахметзян Кунафеев 1500 руб., Мухаметзян и Абдуллатыф Бакеевы 4000 руб. Всего 8500 руб. ассигнациями с подлежащими процентами и интересами из этого моего имения как мною благоприобретенного предоставляю сим духовным завещанием:
А) Место, оставшееся от дома, купленного мною после чиновницы Чурилиной и все мое движимое имение, о котором объяснил я в 7-м пункте сего акта и которое останется после смерти моей без всякого исключения, и в чем бы не заключалось, предоставляю в полное распоряжение и владение мензелинского купеческого сына жене – Настасье Степановне Шапошниковой.
Б) Земля моя, купленная мною у Бакеевых, по которой объяснил я в первом пункте также иск мой и долг на мамадышских мещанах из рода князей Бакеевых. Обнаруженное в 8-м и 9-м пунктах да будет собственностью служащего в корпусе оренбургских топографов прапорщика Андрея Степанова Голова, который и волен, как полный хозяин после смерти моей, просить сам, где и как следует о взыскании и удовлетворении означенным иском и должными деньгами, как и о вводе себя во владение завещанной мною ему землей.
Затем все имения мои – дома, лавки о которых объяснено в 3-м, 4-м,5-м и 6-м пунктах да поступят к законным по мне наследникам.
10-е) Я сам должен разным лицам и по актам и по распискам и по счетам. И если в дни моей жизни я не успею покончить с ними расчеты и расплатиться, предоставляю это сделать моим наследникам, на что имения моего будет с лишком достаточно, но и остатки значительны. А как в этом я убежден, потому что знаю количество моих долгов и ценность моего имения, то прошу из оставшегося за удовлетворением моих долгов имения выдать 300 руб. серебром чистопольской мещанке Анне Ивановне Шишковой, чистопольской мещанке Зинаиде Ивановне Блохиной также выдать 300 руб. серебром, и столько же племяннику моему елабужскому мещанину Серапиону Ивановичу Юсупову и на вечное поминовение души моей взнесть в приходскую Спасо-Архангельскую церковь также 300 руб. серебром, с тем, чтобы следующие с них проценты выдавались на поминовение священнослужителям.
11-е) Каковое мое предположение должно принять законную силу и действие, когда меня не будет в сём мире.
12-е) Представление сего моего завещания после моей смерти куда следует по закону и распоряжение моим имением к предоставлению каждому своего по принадлежности по удовлетворении моих кредиторов я возлагаю на моих душеприказчиков Г.Г. чистопольского почетного гражданина Алексея Васильевича Плаксина и 3-й гильдии купца Степана Григорьевича Софонова в расположении которых ко мне и в успокоении души моей и по моему переселению в вечность я убежден и на них во всем полагаюсь, почему прошу их и убеждаю. Июня 27 дня 1847 г. [2]
Значительную часть своего состояния Степан Федорович Колпаков оставил Настасье Степановне Шапошниковой и прапорщику Андрею Степановичу Голову. Были ли эти люди в действительности его настоящими кредиторами, или же это был лишь добрый жест отца, который с помощью выданной им долговой расписки хотел защитить имущество, оставленное своим незаконнорожденным детям, от притязаний законных родственников – тайна, которую время не раскрыло.
Одна из племянниц Степана Федоровича Колпакова – чистопольская мещанка Зинаида Ивановна Блохина, претендуя на наследство по праву рода, в своем прошении в Городовой магистрат поясняла, что объявленная наследницей Настасья Степановна – естьнезаконнорожденная дочь солдатки Оренбургской губернии Степаниды Петровой, жившей у покойного в кухарках или экономках. Девочка родилась в доме ее дяди Степана Федоровича и по взрослению была выдана им в замужество за мензелинского купеческого сына Дмитрия Андреевича Шапошникова. По своему положению она не могла иметь значительного денежного состояния. И если произведён у нее заём столь значительной суммы, то, во всяком случае, должно это значится записанным в купеческие его книги. Да и сама потребность в займе к тому не побуждала, поскольку Степан Федорович несколько лет никакими торговыми оборотами уже не занимался. Известно и то, что солдатка Петрова со своей дочерью Настасьей жили на содержание Колпакова, никакими промыслами торговыми, через кои могли бы приобресть столь огромный капитал, не занимались. И ей, Настасье завещал покойный ее дядя всё движимое имущество. И между тем, сам будто бы остался ей должен многотысячную сумму.
В то же время душеприказчик купца – Алексей Плаксин приобрёл покупкой на имя дочери своей девицы Марии каменный дом за 6 000 руб. серебром за несколько дней перед смертью его, лежавшего уже на смертном одре и не имевшего владения правой рукою от разбития паралича. Следовательно, если им получены были за дом деньги, то они должны были остаться в наличности, если не все, то в таком случае около 6 000 руб. серебром. Между тем как по кончине его затруднялись в приличном обряде предания тела покойного земле и некоторые вещи и потребности были взяты в долг, в счет отданных в аренду каменных его лавок[3.Лл.44–47об].
Судьба наследства решилась следующим образом: так как Степан Федорович Колпаков продал каменный двухэтажный дом ранее, чем его завещание поступило в Казанскую гражданскую палату, то выполнить его последнюю волю в полной мере не представлялось возможным. В связи с необходимостью гашения долгов перед кредиторами А.С. Шапошниковой и А.С. Головым, имущество купца Степана Федоровича Колпакова было распродано с аукциона [3.Лл.111–112об].
Гаврилова Юлия Павловна
Чистопольский государственный историко-архитектурный и литературный музей заповедник
Список источников и литературы
По исповедной ведомости Спасского собора г. Чистополь в 1807 г. семья записана в купеческом сословии:
Ефим Федорович Колпаков 67 лет, его жена Ненила Федоровна 62 г. У них дети: Антон 39 л., Степан 31 г., Михаил 21 г. У Антона жена Акулина Яковлева 38 л. У них дети – Настасья 17 л. и Андрей 12 л. У Степана жена Авдотья Михайлова 27 л. У них дети – Серафима и Манефа. У Ефима Федоровича родной брат – Степан Федорович 21 г. [5].
Со смертью старшего брата Ефима Федоровича (1825) и всех его сыновей имущество по духовному завещанию перешло к младшему брату Степану Федоровичу. Завещание было учинено 14 августа 1827 г. холостым племянником купцом Михаилом Ефимовичем Колпаковым, накануне его отъезда для лечения в Свияжский уезд в село Уланово, где он скоропостижно скончался от чахотки [1.Лл.70–73].
После оглашения общая сумма получаемого наследства составила 38 000 рублей, а само наследство оказалось убыточным, и принято было Степаном Федоровичем, по его словам: «исключительно из уважения к покойному племяннику для исполнения последней его воли».
После вступления в права наследования все пункты завещания купцом были полностью выполнены. Выплаты распределились следующим образом:
- Племяннице – чиновнице Анастасие Антоновне Подоксеновой 7 500 руб.
- Другой племяннице – чистопольской мещанской дочери Елене Сосниной 10 000 руб. Деньги эти впредь до вступления ее в супружество были им отданы в процентный оборот на обеспечение содержания девочки.
- Вдове умершего родного брата завещателя – Авдотье Михайловне Колпаковой выплачено 3 000 руб.
- В приходскую казну Спасского собора внесено 5 000 руб.
- Роздано бедным и дальним родственникам 1 000 руб.
- На подаяние нищим пожертвована 1 000 руб.
- Уплачено долгов на 20 000 руб.
Кроме того, от разных лиц были предъявлены векселя на 6 000 руб., и крепостная пошлина с получаемого имущества на 1 520 руб., которые еще не были исполнены из-за возникшего запрещения от Городового магистрата [4.Л.1–48об.].
В 1829 г. из казанской полиции в Чистопольский городовой магистрат пришло прошение, в котором родная внучка умершего купца Ефима Федоровича Колпакова, а ныне казанская купчиха Серафима Степановна Рукавишникова претендовала на часть наследства. Она пояснила, что ее двоюродному деду Степану Федоровичу перешло не только благоприобретенное имущество, но также и родовое, а цена получаемому имению была сильно занижена. Ее дяди: Михаил Ефимович, Антон Ефимович и родной ее отец – Степан Ефимович жили равномерно при отце своем Ефиме Федоровиче Колпакове, состояли в одном капитале и числились купеческими детьми. По смерти их все имущество было унаследовано Михаилом Ефимовичем. До своей кончины в 1827 г. он в полной мере располагал всем капиталом, вел торговлю хлебом, заведенную еще покойным ее дедом. В итоге всего имущества за ним набралось не менее 250 000 руб. Из недвижимости в г. Чистополе четыре дома – три каменных и один деревянный. Из движимого имущества при последнем доме разная мебель, три судоходных колесных машины с барками, именуемые в судоходстве подчалками. Да еще в хлебе, деньгах и векселях капитала на 170 000 руб. Присвоивший все показанное имущество купец Степан Федорович Колпаков приходится ей двоюродным дедом, а Михаилу Ефимовичу родным дядей. Состоял он в отдельном от них капитале, ибо до получения им сего имения числился он в III гильдии, а проживание имел в Оренбургской губернии и на родовое их имущество права не имел. На заводах семейных он числился вроде управляющего и самостоятельно торговых дел не вел. А дядя ее, купец Михаил Колпаков, о состоянии у него на 250 000 руб. сам при жизни своей ей сказывал, бывая у неё в разные времена [1.Лл.46об–47].
В опровержение слов Серафимы Рукавишниковой Степаном Федоровичем были представлены многочисленные контракты, подтверждающие самостоятельное ведение им производства. Основная часть сделок была связана с закупкой ржаного хлеба и арендой лесных дач для выработки поташа и шадрика в Уфимской, Оренбургской и Казанской губерниях.
Контракт, заключенный купцом С.Ф. Колпаковым с надворным советником Евгением Ивановичем Колокольцевым от 25 ноября 1815 г.
«1815 г. ноября 25 числа с чистопольским купцом Степаном Фёдоровичем сыном Колпаковым на ниже означенных условиях заключили сей контракт в том: я, Колокольцев дал ему Колпакову принадлежащую мне по крепостной записи, данной в августе месяце прошлого 1811 г. Оренбургской палатой гражданского Суда от крепостных дел Уфимской округи Минской волости дер. Булашевой Тюбы вотчинниками башкирами лесную дачу за 4 000 руб. и предоставляю ему Колпакову полную власть и волю заводить в той даче заведение, какое он рассудит: лес рубить, луб снимать, сено косить, золу для поташа и шадрика жечь. Сей контракт в 25 день ноября 1815 г. в Уфе у нотариуса явлен и в книгу записан. Нотариус Андрей Попов».
Как указал ответчик Степан Колпаков: «Каковых актов, доказывающих собственную мою торговлю имел, и представить мог бы весьма много, но большая часть их по случаю исполнения контрактующими своих обязанностей как ненужные по тогдашнему времени истреблены». [1.Лл.100–105].
В рамках судебного разбирательства Казанская палата гражданского суда предписала Чистопольскому магистрату привести в известность сведения касательно имения, оставшегося после купца Михаила Колпакова. Спрошенные по распоряжению Чистопольского городничего правления свидетели – 10 человек из лучших старожильных граждан города, под присягой показали, что у купца Михаила Колпакова до кончины его из недвижимого имения было следующее:
- Двухэтажный каменный дом, состоящий на Екатерининской улице по въезду в город с Оренбургского тракта на левой руке, с деревянным флигелем и службами.
- Двухэтажный каменный дом на Казанской улице неподалеку от церкви без служб, занимаемый ныне присутственными местами.
- Одноэтажный каменный дом на Архангельской улице внизу к реке Каме, занимаемый уездным казначейством.
- Одноэтажный деревянный дом на Архангельской улице повыше церкви на левой руке, проданный в последующем Степаном Фёдоровичем Колпаковым купцу Григорию Муратову.
- Кроме домов имелись 13 деревянных ветхих хлебных амбаров при реке Каме, в том числе один каменный.
Эти дома, как пояснил Степан Федорович, были приобретены на общий капитал. А когда в 1818 г. брат его Ефим Федорович запросил в Чистопольской городской думе на них «данную», он назвал все дома своими. Хотя дума выдавать подобный документ на одно лицо была не вправе. Каменный двухэтажный дом на Екатерининской улице, о котором идет речь в завещании, по объяснению Степана Федоровича, ранее принадлежал губернскому секретарю Владимиру Шенку. Покойный его племянник обменял их общий родовой дом, купленный лет 30 тому назад у городничего Сантфлебена после переселения в Чистополь, на владение Шенка с существенной тому доплатой. На что Шенк 13 марта 1825 г. получил заемное обязательство на 13 000 руб.
«В последствии, когда выданному Шенку племянником Михаилом в придаточных за дом деньгах, обязательству срок кончился, то он, не имея на платеж денег, письмом ко мне от 20 октября 1825 г. посланным, просил его оные деньги за него заплатить, которые мной и заплачены пермскому 2-й гильдии купцу Ивану Гилькову, к коему то обязательство дошло по передаче». [1.Лл.70–73].
Стоит отметить, что губернский секретарь Владимир Дмитриевич Шенк много лет занимал должность управляющего имением коллежского асессора Петра Бородина в селе Воскресенском (совр. с. Змиево) [6].
Двор этого дома был расширен Степаном Федоровичем за счет покупки соседнего участка и сноса имеющихся там строений. Купленное место принадлежало умершей губернской секретарше Елизавете Чурилиной, находилось в межах угольного (углового – прим. автора) дома купца Михаила Федотовича Вахонина и бывшего дома Владимира Шенка [4.Лл.64 об.–87 об].
Письмо Михаила Ефимовича Колпакова своему дяде
Степану Федоровичу Колпакову. 20 октября 1825 г.
«Милостивый государь Степан Фёдорович, письмы ваши с распиской от 2 и особо от 3 октября я имел удовольствие получить, но ответить с первой почты не успел, потому что получил их после уже отходящей почты. Вам известно, что я состою Шенку за дом по обязательству 1 000 руб. Срок уже минул, а на платёж не имею, то вас покорнейше прошу заплатить, но с правами, чтобы вы имели получить с меня, и я с благодарностью вам заплачу. Да сверх же того, быть могут обязательства и векселя данные по доверенности от родителя моего. Я вас прошу, как друга. Что родственники наши желают получить наследство, то по-моему они должны ожидать не наследство, а от вас собственной награды, что я со своей стороны всегда не оставлял даже и расположен к доброму для них. Но ежели же они поступать станут насильственным образом, то тогда и расположение совсем будет от меня не такое. Я желаю оплатить долги и оставить доброе имя. Долги вам известны, да и быть могли, потому что от родителя своего наличного капитала никогда и нисколько не получал. Что и было в завещании, например в домах, то они всё ещё не оправданы. Первый у Шенки куплен, но за него ещё не заплачены деньги. Второй каменный также в залоге у господина Чудинова. Следовательно, всё это должно выкупить и тем оправдать долг этот давнишний при покойнике брате Антоне Ефимовиче. Мы кроме долгов ничего не имели, доказательно тем, что дом родителя моего за претензию господина Кандалинцева или покойника же Ханаева был описан и представлен к продаже. Новый куплен, а претензия заплачена займом от посторонних людей, и именно от родственников Рогозинских – Николаю с братом и поныне состою должным. Но нам с вами дабы действительно за расположение доброе к родственникам не получить бы себе большого огорчения, то я сам должен правительству поставить на вид что и какое есть имение и сколько за отца должен заплатить долгов. С заводов чистопольских поташ вы можете отправить для распродажи в Казань или куда признаете выгодным так и распоряжайтесь. Оное письмо посылаю с Москвичевым. Затем с моим почитанием остаюсь навсегда милостивый государь покорный слуга Михаил Колпаков. 20 октября 1825 г.». [1.Лл.78–87об.].
Имущество, доставшееся Степану Федоровичу по завещанию покойного племянника, на время судебного разбирательства с Серафимой Рукавишниковой было передано в опекунское управление Сиротского суда. До запрещения он успел заключить контракт на два каменных дома, которые были отданы магистрату в долгосрочную аренду сроком на восемь лет (до 1841 г.) для размещения в них казначейства и присутственных мест. Ежегодная годовая плата за аренду, получаемая из казны составляла 1350 руб. ассигнациями. По своей доброй воле Степан Федорович принял решение пожертвовать сумму за четырехлетний срок — 5400 руб. на обустройство больницы в городе Чистополе. Однако после наложения ареста на спорное имущество купец столкнулся с необходимостью изыскивать на строительство иные средства [2.Лл.534об–537].
Судебные тяжбы длились 10 лет и завершились в 1837 г. в пользу Степана Федоровича Колпакова. Выяснилось, что отец истицы Рукавишниковой – Степан Ефимович ещё в 1807 г. от семейства отца своего – дяди и братьев с наградой был отделён и состоял в особом капитале. Сама Серафима Степановна так и не смогла доказать свое прямое происхождение от рода Колпаковых, так как в метрической книге Спасского собора отсутствовала запись о ее рождении 6 декабря 1801 г. от законного супружества родителей – Авдотьи Михайловны и Степана Ефимовича Колпаковых. Многочисленные свидетельские показания указывали на то, что дядя и племянник совместно вели торгово-производственную деятельность. Тогда как сама она с 12-летнего возраста жила в Казани и не могла знать о торговых делах родственников. Тем более что закон предоставлял холостому наследодателю полное право завещать свое имущество по собственному усмотрению [1.Лл.183об.].
Личность чистопольского купца Степана Федоровича Колпакова весьма примечательна. О нем в конце XIX столетия поведал казанскому краеведу Николаю Яковлевичу Агафонову, чистополец Михаил Суханов («Знаменитые дома и личности города Чистополя»). Благодаря внешнему сходству купца с кавказским наместником Алексеем Петровичем Ермоловым, его ранее неизвестный облик обретает вполне реалистичные черты.
«В последнее время из рода Колпаковых оставался наследником один Степан Федорович, который имел близ Петербурга мызу, стоящую до 200 тыс. руб., где помещались иностранные посланники с платою по 1 800 руб. в месяц за все хозяйское содержание с прислугою, лошадьми и экипажами. В доме Колпаковых во время холеры квартировали в 1830 и 1831 гг. командированные в г. Чистополь по высочайшему повелению флигель – адъютант гвардии полковник граф Константин Маркович Ивелич и гвардии полковник Владимир Порфирьевич Молоствов.
Степан Федорович имел поташные заводы в Оренбургской и Казанской губерниях. Он был весьма похож на покойного наместника Кавказского Алексея Петровича Ермолова, и вот что рассказал мне приказчик его на заводе в Мамадышском уезде, чистопольский купец Уразгильдеев, служивший у него много лет. По приказанию хозяина он должен был приехать к нему в Петербург. Приехав туда и расспрашивая о мызе, на которой проживал его хозяин, он встречается с Алексеем Петровичем и, признавая его за своего хозяина, обращается к нему, называя Степаном Федоровичем, и объявляя, что он привез к нему деньги, вырученные от продажи поташа, просит принять от него деньги и сказывает, где он проживает. Алексей Петрович говорит ему, что он его не знает и денег от него принять не может, так как поташных заводов у себя не имеет. Уразгильдеев, с давнего времени хорошо знавший Степана Федоровича, полагая, что он шутит, неотступно просил его взять от него деньги и указать свою мызу. Тогда Алексей Петрович, узнав, что на мызе Колпакова живет французский посланник и желая встретить двойника, берет с собой Уразгильдеева и отправляется с ним на мызу, где и встретил Степана Федоровича, действительно схожего с ним, как две капли воды. При этом Уразгильдеев, увидав перед собою, как он выразился, двух Степанов Федоровичей, удивился и сказал: «Точно, Петербург чудный город, где вместо одного найдешь двух лиц так, что не различишь, который из них настоящий и который не настоящий Степан Федорович» [7].
Род Колпаковых по мужской линии прервался со смертью самого Степана Федоровича, последовавшей 24 июля 1847 г. Причиной тому был сильнейший паралич, разбивший его месяцем ранее. По заверениям душеприказчиков умершего – почетного гражданина г. Чистополя Алексея Васильевича Плаксина и купца III гильдии Степана Григорьевича Софонова, их доверитель в последние часы своей жизни находился в абсолютно трезвом уме и твердой памяти. Находясь на смертном одре, он также изволил оставить духовное завещание, состоящее из 12 пунктов. Так как купец обладал значительным состоянием, был холост и не имел прямых наследников, многие родственники справедливо рассчитывали на полагающееся им по праву вознаграждение. Вопреки их ожиданиям, вся родовая и благоприобретенная недвижимость, в чём-бы она не выражалась, переходила к совершенно посторонним лицам – жене мензелинского купеческого сына Анастасие Степановне Шапошниковой и прапорщику Андрею Степановичу Голову. К тому же, эти новоиспеченные наследники предъявили в магистрат долговое обязательство от имени купца Колпакова. Документ подтверждал, что до смерти завещателя они передали ему в долг крупную денежную сумму.
К неудовольствию многих выяснилось, что двухэтажный каменный с антресолями дом на Екатерининской улице, где проживал Степан Федорович, в обход завещания, оказался в собственности его душеприказчика Алексея Васильевича Плаксина, а затем был переписан на дочь – Марью Алексеевну Плаксину. Как объяснил сам почетный гражданин Алексей Васильевич, дом был им куплен буквально за несколько дней до внезапной кончины его доверителя. Наследство утекало на глазах, как песок сквозь пальцы [3.Лл.1А–2об.].
Завещание чистопольского купца Степана Федоровича Колпакова, составленное 27 июня 1847 г.
«Во имя Живоначальной Троицы, отца и сына и святаго Духа, Аминь. Я, ниже подписавшейся чистопольской купец Степан Федоров Колпаков, находясь в совершенном рассудке и твердой памяти, в отклонение могущих быть споров о имении моем, как останется после смерти моей, я заблаговременно предположил распорядиться в оном, которое состоит в том:
1-е) земле, купленной мною по купчей крепости, совершенной в казанской гражданской палате 27 июля 1834 г. деревни Чаши у татарки из рода князей Бакеевых – Мугулимы Мустафиной, мерой 61 десятина с лесом, сенными покосами и со всеми угодьями, доставшейся ей по наследству от отца ея Мамадышского 3-й гильдии купца князя Мустафы Галеева Бакеева, состоящей Мамадышского уезда при деревне Белом Ключе.
2-е) В пустопорожнем месте, состоящем в г. Чистополе на Екатерининской улице по правую сторону идучи от реки Камы возле угольного дома чистопольского мещанина Михайлы Федотова Вахонина, купленное мною по купчей крепости, совершенной в Чистопольском уездном суде в 1828 г. от опекуна над имением умершей губернской секретарши Елизаветы Чурилиной, чистопольского мещанина Николая Николаева, оставшееся после снесенного мною бывшего на оном строения, которое место теперь присоединено к дому моему, в котором живу в настоящее время.
3-е) В каменном двухэтажном доме с антресолями с принадлежащим к оному строением, землею и садом, состоящее на Екатерининской улице, возле означенного пустопорожнего моего места.
4-е) Земле, имеющей свое положение на Архангельской улице идя вверх от Архангельской церкви от самого угла до дому чистопольской 3-й гильдии купецкой жены Суродеевой, на котором сам я возвел 12 каменных с палатками и подвалами лавок.
5-е) В доме каменном двухэтажном, который состоит на Казанской улице в межах с правой стороны дома чистопольского мещанина Котова, а с левой означенных моих лавок. Этот дом издавна занимаем был Чистопольскими присутственными местами и в котором до сего времени помещается Чистопольская градская полиция.
6-е) В доме каменном одноэтажном в начале Архангельской улицы, в котором помещается Чистопольское уездное казначейство. И все эти дома и места под лавками дошли мне по духовному завещанию от моего племянника – умершего чистопольского 2-й гильдии купца Михайлы Ефимова Колпакова, сделанному им 14 августа 1827 г., утвержденному Казанской гражданской палатою 13 октября того же года.
7-е) В разном домашнем имении, в святых иконах в серебряных ризах и под золотом, в разных вещах, как то: часах столовых и карманных, серебре столовом и другом разном, золоте, медной, фарфоровой, хрустальной и фаянсовой посуде, ножах, вилках, столовом белье, разном моем платье, мебели, лошадях, коровах, конской упряжи, экипажах и всякой кухонной и домашней разной посуды.
8-е) Я имею еще исковую претензию, производимую мной в настоящее время в Мамадышском земском суде на мамадышских мещан из рода князей Бакеевых – Мухаметрахима, Мухаметкарима Кунафеевых и прочих, которые в нарушение заключенного с чистопольским купцом Абубакиром Хамитовым Уразгильдеевым контракта, данного ими ему в 1836 г. 10 ноября, а от него, Уразгильдеева переданного мне, лишили меня возможности продолжать в их Бакеевых даче, состоящей в упомянутой деревне Белом Ключе поташеварение, и я потерпел значительный убыток, который с них и ищу.
9-е) Мне должны по векселям из означенного рода князей Бакеевых – Мухаметкарим Кунафеев 3000 руб., Ахметзян Кунафеев 1500 руб., Мухаметзян и Абдуллатыф Бакеевы 4000 руб. Всего 8500 руб. ассигнациями с подлежащими процентами и интересами из этого моего имения как мною благоприобретенного предоставляю сим духовным завещанием:
А) Место, оставшееся от дома, купленного мною после чиновницы Чурилиной и все мое движимое имение, о котором объяснил я в 7-м пункте сего акта и которое останется после смерти моей без всякого исключения, и в чем бы не заключалось, предоставляю в полное распоряжение и владение мензелинского купеческого сына жене – Настасье Степановне Шапошниковой.
Б) Земля моя, купленная мною у Бакеевых, по которой объяснил я в первом пункте также иск мой и долг на мамадышских мещанах из рода князей Бакеевых. Обнаруженное в 8-м и 9-м пунктах да будет собственностью служащего в корпусе оренбургских топографов прапорщика Андрея Степанова Голова, который и волен, как полный хозяин после смерти моей, просить сам, где и как следует о взыскании и удовлетворении означенным иском и должными деньгами, как и о вводе себя во владение завещанной мною ему землей.
Затем все имения мои – дома, лавки о которых объяснено в 3-м, 4-м,5-м и 6-м пунктах да поступят к законным по мне наследникам.
10-е) Я сам должен разным лицам и по актам и по распискам и по счетам. И если в дни моей жизни я не успею покончить с ними расчеты и расплатиться, предоставляю это сделать моим наследникам, на что имения моего будет с лишком достаточно, но и остатки значительны. А как в этом я убежден, потому что знаю количество моих долгов и ценность моего имения, то прошу из оставшегося за удовлетворением моих долгов имения выдать 300 руб. серебром чистопольской мещанке Анне Ивановне Шишковой, чистопольской мещанке Зинаиде Ивановне Блохиной также выдать 300 руб. серебром, и столько же племяннику моему елабужскому мещанину Серапиону Ивановичу Юсупову и на вечное поминовение души моей взнесть в приходскую Спасо-Архангельскую церковь также 300 руб. серебром, с тем, чтобы следующие с них проценты выдавались на поминовение священнослужителям.
11-е) Каковое мое предположение должно принять законную силу и действие, когда меня не будет в сём мире.
12-е) Представление сего моего завещания после моей смерти куда следует по закону и распоряжение моим имением к предоставлению каждому своего по принадлежности по удовлетворении моих кредиторов я возлагаю на моих душеприказчиков Г.Г. чистопольского почетного гражданина Алексея Васильевича Плаксина и 3-й гильдии купца Степана Григорьевича Софонова в расположении которых ко мне и в успокоении души моей и по моему переселению в вечность я убежден и на них во всем полагаюсь, почему прошу их и убеждаю. Июня 27 дня 1847 г. [2]
Значительную часть своего состояния Степан Федорович Колпаков оставил Настасье Степановне Шапошниковой и прапорщику Андрею Степановичу Голову. Были ли эти люди в действительности его настоящими кредиторами, или же это был лишь добрый жест отца, который с помощью выданной им долговой расписки хотел защитить имущество, оставленное своим незаконнорожденным детям, от притязаний законных родственников – тайна, которую время не раскрыло.
Одна из племянниц Степана Федоровича Колпакова – чистопольская мещанка Зинаида Ивановна Блохина, претендуя на наследство по праву рода, в своем прошении в Городовой магистрат поясняла, что объявленная наследницей Настасья Степановна – естьнезаконнорожденная дочь солдатки Оренбургской губернии Степаниды Петровой, жившей у покойного в кухарках или экономках. Девочка родилась в доме ее дяди Степана Федоровича и по взрослению была выдана им в замужество за мензелинского купеческого сына Дмитрия Андреевича Шапошникова. По своему положению она не могла иметь значительного денежного состояния. И если произведён у нее заём столь значительной суммы, то, во всяком случае, должно это значится записанным в купеческие его книги. Да и сама потребность в займе к тому не побуждала, поскольку Степан Федорович несколько лет никакими торговыми оборотами уже не занимался. Известно и то, что солдатка Петрова со своей дочерью Настасьей жили на содержание Колпакова, никакими промыслами торговыми, через кои могли бы приобресть столь огромный капитал, не занимались. И ей, Настасье завещал покойный ее дядя всё движимое имущество. И между тем, сам будто бы остался ей должен многотысячную сумму.
В то же время душеприказчик купца – Алексей Плаксин приобрёл покупкой на имя дочери своей девицы Марии каменный дом за 6 000 руб. серебром за несколько дней перед смертью его, лежавшего уже на смертном одре и не имевшего владения правой рукою от разбития паралича. Следовательно, если им получены были за дом деньги, то они должны были остаться в наличности, если не все, то в таком случае около 6 000 руб. серебром. Между тем как по кончине его затруднялись в приличном обряде предания тела покойного земле и некоторые вещи и потребности были взяты в долг, в счет отданных в аренду каменных его лавок[3.Лл.44–47об].
Судьба наследства решилась следующим образом: так как Степан Федорович Колпаков продал каменный двухэтажный дом ранее, чем его завещание поступило в Казанскую гражданскую палату, то выполнить его последнюю волю в полной мере не представлялось возможным. В связи с необходимостью гашения долгов перед кредиторами А.С. Шапошниковой и А.С. Головым, имущество купца Степана Федоровича Колпакова было распродано с аукциона [3.Лл.111–112об].
Гаврилова Юлия Павловна
Чистопольский государственный историко-архитектурный и литературный музей заповедник
Список источников и литературы
- ГАРТ.Ф.12.Оп.33.Д.93. Об отобрании от Чистопольского купца С. Колпакова имения и денежного капитала не правильно присвоенного после брата Е. Колпакова у наследницы последнего купецкой жены Рукавишниковой.1834-1837 гг.
- ГАРТ.Ф.12.Оп.27.Д.30. По прошению купецкой жены С. Рукавишниковой на Чистопольский Уездный суд по делу об имении Чистопольского купца С. Колпакова. 1828 г.
- ГАРТ.Ф.12.Оп.68.Д.56. О засвидетельствовании Духовного завещания Чистопольского I гильдии купца Плаксина. 1847-1855 гг.
- ГАРТ.Ф.12.Оп.26.Д.41. По прошению Чистопольского II гильдии купца Ф. Колпакова об утверждении духовного завещания на имение М. Колпакова. 1827 г.
- ГАРТ.Ф.7.Оп.44.Д.1. Исповедальные ведомости Спасской церкви г. Чистополь.1807 г.
- ГАРТ.Ф.7.оп.58.д.2. Метрическая книга Спасской церкви г. Чистополь. 1821 г.
- ОРРК НБ им. Н. И. Лобачевского КФУ, фонд Н. Я. Агафонова, № 361, л. 138-140.
